Analytics. Articles. Comments
Published 21.02.2012 Ernest Gramatskiy
Средневековый университетский устав под угрозой отлучения от преподавания запрещал лекторам читать римское право «для пера и трости» (т.е. диктантом), под присягой обязывая их говорить свободною речью, – как говорят проповедники. Болонские юристы трепетно берегли свой Университет как хранилище всех отраслей человеческого знания, а само преподавание почитали за искусство просвещения человеческой души.
В современном храме науки не до подобных сантиментов. Государство наше, сыздавна поставившее юридическое образование себе на службу, обеспечивает через университет трансфер не правовой культуры, а дензнаков и дипломов, которые благодаря бездушным диктантам, минуя мозг, превращаются в справки о прослушивании учебного курса – беспроигрышные билеты карьерной лотереи для провинциальных мажоров.
Преподавание отдано на откуп не педагогам, но «исследователям», в своих научных изысканиях занимающимся бесконечным перетаскиванием костей с одного кладбища на другое; оттого и университетская педагогика отсутствует напрочь – кто бы что ни говорил. Кто знает право, тот практикует; кто не может практиковать – учит других; кто же и учить не может – занимается исследованиями. Да и не нужна такая юридическая наука никому: общество все равно не внемлет ее слабеющему хрипу. А вот юридическое образование еще можно спасти.
Каких-то сто лет назад у нашего общества было две духовных власти: Церковь и Университет. Ни на миг не прекращалась дискуссия по университетскому вопросу. Нынче мне говорят, что с воцарением Интернета университетский вопрос закрыт. Друг мой, закрыт не вопрос – закрыт университет!
Мы, народ-подражатель, вопросов не задаем. В XIX веке мы копировали английские школы и немецкое высшее образование (пребывавшее тогда в плачевном состоянии), теперь же превозносим американские колледжи и кризисные европейские университеты. Что ж, XXI век – а ветер снова из Болоньи! В итоге высшая юридическая школа штампует всесторонне необразованных псевдоинтеллектуалов, угадавших «на общих знаниях» большинство тестов. И это во мне говорит уже работодатель.
Мой панегирик Университету мог быть и радостней, и беззаботней, кабы не стоящие во главе образовательной реформы салонные декаденты, которым мы все обязаны вербализацией мещанских представлений о науке. Когда сии филистеры снисходят до нас, нищих духом, я улыбаюсь: они заслужили нашу жалость. Они тоже «исследователи». В некотором роде.
Эрнест Грамацкий