Аналітика. Статті. Коментарі.
Опубліковано 17.01.2017 Ігор Реутов
Как известно, стороны международного арбитражного разбирательства имеют право самостоятельно определить право, которое регулирует их отношения по существу (lex causae). Кроме lex causae, выделяют также право, регулирующее процедурные вопросы арбитражного разбирательства. Право, регулирующее процедуру арбитража или 'lex arbitri', по общему правилу, определяется по согласию сторон. Такое право действует в рамках основополагающего в международном арбитраже принципа автономии воли. Кроме того, это также следует из положений статьи V (1) (d) Конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений от 10.06.1958 г., известной, как Нью-Йоркская Конвенция. В упомянутой статье речь идет о том, что в признании и исполнении арбитражного решения может быть отказано, если сторона представит доказательства того, что (кроме прочего)… «арбитражный процесс не соответствовал соглашению сторон….».
В настоящее время, выбор сторонами lex causae не означает, что такое же право будет применяться для lex arbitri, хотя данное различие не всегда признавалось арбитражным сообществом и судами. Долгое время считалось, что выбрав право, регулирующее дело по существу, стороны выбрали и процессуальное право. Независимость lex arbitri в международном арбитраже была впервые признана английскими судами. Поворотным делом для выделения lex arbitri считается дело James Smith & Partners v. Whitworth Street Estates (Manchester) LTD [1970]. Стороны заключили соглашение, по которому шотландская строительная компания принимала обязательство реконструировать фабрику английской компании, расположенной в Шотландии. Стандартное соглашение Королевского Института Британских Архитекторов (КИБА) содержал арбитражную оговорку без указания применимого права по существу дела, места арбитража, или процессуального права. После возникших разногласий Президент КИБА назначил шотландского архитектора, практикующего в Шотландии, арбитром и арбитраж проходил в Шотландии на основании процессуальных норм Шотландии. Палата Лордов, решая вопрос о том, какое право должно применяться, пришла к выводу о том, lex causae был английским, в то время, как вопрос о регулировании процедуры единогласно был решен в пользу норм Шотландии.
Принимая решение в части определения lex arbitri, cтороны могут выбрать арбитражный регламент (например, регламент ICC или LCIA), свод процессуальных правил, без привязки к какой-либо национальной правовой системе (например, правила IBA о получении доказательств или Комментарии UNCITRAL по организации арбитражного разбирательства) или могут выбрать закон какой-либо страны (например, Швейцарский федеральный закон о международном частном праве или английский Закон Об Арбитраже (Arbitration Act 1996).
Как и право, регулирующее спор по существу (lex causae), lex arbitri ограничено императивными нормами страны, в которой принято арбитражное решение (lex loci arbitri), иногда его также называют ‘lex fori’ (закон суда), что, технически, не совсем верно, ведь арбитражный трибунал это вовсе не суд. Упомянутые ограничения обусловлены принципом территориальности (юрисдикционности), основанном на общепринятой идее суверенности государства в пределах своих границ. Этот же принцип подразумевает, что законодательство и суды имеют исключительное право определять юридические последствия тех или иных актов и действий в пределах территории государства, включая юридическую силу решений, принятых в рамках международного арбитража. Указанный принцип нашел свое отражение в положениях уже упомянутой статьи V (1) (d) Конвенции, в соответствии с которой в признании и исполнении арбитражного решения может быть отказано, если арбитражный процесс (при отсутствии соглашения сторон) не соответствовал закону той страны, где имел место арбитраж.
Принцип автономии воли и принцип территориальности в международном арбитраже находятся в условиях дихотомической корреляции и порождают горячие дискуссии внутри арбитражного сообщества. Так, сторонники принципа территориальности считают, что если стороны выбрали место проведения арбитража, то они подчинили lex arbitri законам страны места проведения арбитража. В тоже время, сторонники примата автономии воли небезосновательно считают, что стороны, выбрав место проведения арбитража, которое находится в одной стране, могут подчинить lex arbitri законам третьей страны или вовсе руководствоваться а-национальными правилами.
Положения ст. VII Нью-Йоркской конвенции дают основания полагать, что принцип территориальности может в некоторых случаях не соблюдаться. В частности, она предусматривает, что положения Конвенции не лишают заинтересованную сторону права воспользоваться любым арбитражным решением в том порядке и в тех пределах, которые допускаются законом или международными договорами страны, где испрашивается признание и приведение в исполнение такого арбитражного решения. Таким образом, в том случае, если страна признания арбитражного решения предусматривает менее жесткое регулирование, чем это установлено в Конвенции, то положения Конвенции не препятствуют в применении более мягких норм.
К числу стран, которые неуклонно демонстрируют благоприятное отношение к автономии воли, традиционно относят Швейцарию и Францию. Так, французские суды сформировали устоявшуюся практику, в рамках которой решение международного арбитража признается и исполняется во Франции, даже несмотря на его отмену судом страны, в которой такое решение было вынесено. Такая практика существует, несмотря на положения статьи V (1) (е) Конвенции, в которой установлено, что «в признании и исполнении арбитражного решения может быть отказано, если решение ….было отменено…. компетентной властью страны, где оно было вынесено…». Знаковым делом в этом смысле является дело Société Hilmarton v Société O.T.V (“Hilmarton”). Французская компания OTV наняла английскую компанию Hilmarton в качестве консультанта для получения государственного контракта в Алжире. Hilmarton выступал посредником и по договору должен был получить вознаграждение после заключения контракта OTV, который регулировался швейцарским правом. Hilmarton вознаграждение не получил и инициировал арбитражное рассмотрение. Арбитр, который рассматривал дело, пришел к выводу, что контракт нарушает нормы алжирского права, которое запрещал посредничество в подобных контрактах. Арбитражное решение было обжаловано в Швейцарии. Швейцарский суд отменил решение арбитра, обозначив, что контракт не нарушает права Швейцарии (при отсутствии доказательств коррупции). OTV обратилась во французский суд за признанием и исполнением арбитражного решения. Суд кассационной инстанции разрешил исполнение решения во Франции, указав, что решение, вынесенное в Швейцарии является международным, и не является частью правовой системы того государства, поэтому продолжает существовать даже после его отмены. Перечень оснований для отказа в признании арбитражного решения, указанный в Гражданском процессуальном кодексе Франции (ст.1502) не содержал такого основания как отмена решения арбитража. Учитывая это обстоятельство, а также руководствуясь положениями ст. VII Конвенции, суд признал решение арбитража. Необходимо отметить, что это не единичный случай.
В том случае, если стороны не выбрали lex arbitri, такой выбор должен сделать арбитражный трибунал или арбитр, рассматривающий дело. Решая этот вопрос арбитражный трибунал, как правило, вначале анализирует положение арбитражного соглашения, затем регламент институционального арбитража, выбранного сторонами. При принятии решения о праве, регулирующим процедуру арбитража, арбитражный трибунал должен принимать во внимание необходимость вынесения ним решения, которое, при необходимости, должно быть признано и исполнено. Из этого следует, что при отсутствии соглашения сторон в этом вопросе, арбитражный трибунал, учитывая положения ст. V (1) (d) Конвенции, должен руководствоваться законом страны, где имел место арбитраж.
Резюмируя вышеизложенное, хотелось бы еще раз обозначить, что участники международного арбитража могут обладать гибкими, разнообразными и эффективными механизмами для разрешения возникающих споров, как в части рассмотрения спора по существу, так и в вопросах определения lex arbitri. Для того, что бы эффективно реализовать все предоставляемые возможности и в полной мере использовать гибкость международного арбитража, стороны должны лишь скрупулезно подойти к вопросу подготовки арбитражного соглашения (или арбитражной оговорки), при этом, не забывая, что арбитражная оговорка или арбитражное соглашение - это полноценный договор, и вовсе не набор печатных символов.